— Как бы то ни было, я не лгу, чтобы удержать тебя на земле. Я не могу тебе сказать, где она, или как я узнала о ней, знаю лишь то, что она существует в этот период времени. Я иногда чувствую ее и сейчас знаю, что она принадлежит тебе. Позволь мне исцелить тебя, брат мой, — тихо настаивала она, — если не ради тебя самого или нас, то ради твоей Спутницы жизни, которая страшно нуждается в тебе.
Габриэль наполнил комнату исцеляющими травами и начал древнюю целительную песнь. Он разрезал свое запястье и прижал рану к губам своего брата.
— Я свободно предлагаю тебе свою жизнь. Возьми то, в чем нуждаешься, чтобы исцелиться. Мы положим тебя глубоко в землю и будем охранять, пока ты снова не будешь полон сил.
Люциан не желал брать кровь Габриэля, когда его близнец и так был слаб от своих ран. Но Габриэль плотно прижал свое запястье ко рту брата, гарантируя, что тот примет питание. Он был решительно настроен спасти жизнь Люциана. Он не мог поверить, что его брат перенес из-за него. Он должен был знать, должен был понять, что Люциан делал все для его защиты. Брат всегда брал на себя самого древнего и опытного из их врагов, всегда вставал между Габриэлем и смертью.
— Это не твоя вина, — голос Франчески в его сознании был нежным. — Это был всецело его выбор. Каждый выбор он делал с полным осознанием последствий. Ты бы никогда не согласился. Не преуменьшай его жертву, чтобы уменьшить свое чувство вины.
Франческа подарила Люциану улыбку, когда прикладывала драгоценную почву со своей родины, которую приберегала для чрезвычайных ситуаций. Она хранила ее вместе с многочисленными травами, которые выращивала как раз для таких случаев.
— Ты помог Скайлер более чем один раз. Я благодарю тебя за это. И ты справедливо воздал тем мужчинам, которые в ответе за вред, нанесенный ей, избавив тем самым Габриэля от этой работы. Вначале я не могла уяснить, почему мой Спутник жизни испытывает такие трудности при мысле уничтожить создание, которое, как он полагал, является вампиром, но сейчас поняла. Часть его знала, что ты не обернулся. Не его здравый смысл, а душа.
Габриэль осторожно уложил Люциана на кушетку. Однако помогая своему брату, он чувствовал, как его собственная огромная сила утекает. Они оба остро нуждались в крови. Он бросил взгляд на спокойное лицо Франчески и сразу же почувствовал себя лучше. Она всегда знала, что было необходимо, и он мог полностью доверить ей свою жизнь и жизнь своего брата.
— Мне необходимо исцелить твои раны, Люциан, — нежно проинформировала она брата-близнеца Габриэля.
Люциан закрыл разрез на запястье брата и посмотрел в глаза Франчески.
— Я не мягкий человек. Я так долго убивал, что не знаю другого существования. Привязать ко мне любую женщину, карпатку или смертную, означает обречь ее на жизнь с монстром.
— Возможно такой монстр, как ты, то, что нужно, чтобы защитить ее от монстров, которые бы уничтожили такую, как она. Твоя первейшая обязанность — твоя Спутница жизни, Люциан. Ты не можешь поступить никак иначе, кроме как найти ее и убрать всю грозящую ей опасность.
— Темнота уже во мне, тени теперь постоянное явление.
— Имей веру в свою Спутницу жизни, — посоветовал Габриэль, — как я в свою. Ты оказался достаточно сильным, чтобы пожертвовать собой ради меня. Так будь достаточно сильным, чтобы жить, пока ищешь женщину, которая является твоей.
Франческа подала знак Габриэлю и закрыла глаза, отключаясь от их разговора и всего, что окружало их. Она отделилась от своего тела и вошла в смертельно раненого. Она залечивала раны с мастерством непревзойденного хирурга. И на протяжении всей ее работы, Габриэль напевал исцеляющие слова, а воздух помещёния наполнял аромат трав.
Франческа вышла из тела Люциана, чтобы тут же войти в Габриэля. Она не собиралась позволять своему Спутнику жизни напрасно страдать. Она тщательнейшим образом осмотрела каждую рану, каждый порез, удаляя ядовитые клетки вампира, которые проникли в него с помощью его миньонов, и восстанавливая все повреждения изнутри. Потребовалось время, чтобы срастить его ребра, починить легкие, убрать шрамы сражения, которые так глубоко отпечатались на его теле. Она покачивалась от усталости, когда пришла в себя.
И тот час же Габриэль обнял ее.
— Отдохни, милая, этой ночью я отправлюсь на охоту, чтобы возместить кровь, в которой мы нуждаемся.
Франческа наградила его быстрым осуждающим взглядом своих темных глаз.
— Я так не думаю, Габриэль. Ты останешься в этой комнате. Целитель здесь я, и в этом вопросе ты будешь следовать моим указаниям. Ты и Люциан останетесь здесь, где вы, несмотря на вашу слабость, в полной безопасности. А я вскоре вернусь с так необходимой вам кровью.
Она встала с легким покачиванием бедер, чисто женским жестом недовольства мужчинами своего вида. Она выглядела довольно надменно. Габриэль не рискнул бросить взгляд на Люциана, чтобы увидеть выражение его лица. Он смотрел, как она уходила, черты его лица были полностью лишены эмоций. Лишь убедившись, что она покинула дом, он повернул голову, чтобы встретиться с черным пристальным взглядом своего брата.
— Не говори этого, — промолвил он с тихой угрозой.
— Я ничего и не сказал, — заметил Люциан.
— Ты приподнял бровь в этой своей оскорбительной манере, — возразил Габриэль. — Ты и так достаточно провинился передо мною, чтобы добавлять к своим грехам ещё и насмешку.
— Она не похожа на женщин, которых я помню из времен нашей юности.
— Ты не знал ни одной женщины в нашей молодости, — сказал ему Габриэль. — Франческа — сама себе закон. На протяжении этих долгих веков ей удавалось прятаться от принца нашего народа.
— Она пряталась от меня, — признался Люциан. Он соскользнул ещё ниже на подушки на кушетке, его большое тело было истощено отсутствием крови, дающей жизнь. — Я чувствовал ее близость не единожды и поэтому частенько приводил тебя сюда в надежде найти ее, но ей всегда удавалось оставаться вне досягаемости.
Габриэль был страшно горд Франческой за это.
Когда Люциан охотился на немертвых, никому не удавалось успешно спрятаться от него, тем не менее, Франческа умудрялась делать это на протяжении нескольких веков. Люциан устало покачал головой.
— Не будь она столь успешной в этом, мы бы данным давно нашли ее, и ты был бы в безопасности.
— И тогда ты бы предпочел покончить со своей жизнью, а твоя Спутница жизни осталась бы без того единственного, в ком она так отчаянно нуждается, — самодовольно высказался Габриэль.
Черные пустые глаза Люциана на мгновение сверкнули, скользнув по брату, предупреждая. Габриэль усмехнулся ему, как мальчишка.
